Реклама


Отзыв доктора юридических наук, профессора М.Н.Кузнецова от 14.12.2003 г. по содержанию статьи Вероники Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы»

 

Настоящий отзыв сделан на статью религиоведа Вероники Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы» в сборнике «Вероисповедная политика Российского государства»[1].

1. Прямой и явный плагиат в статье В.Кравчук, явное воровство В.Кравчук чужих результатов научной деятельности

Анализируемая публикация, в конце которой был поставлен копирайт В.Кравчук[2], то есть дано указание на ее личное авторство публикации, была скомпилирована В.Кравчук из фрагментов чужих научных исследований.

Причем воровство Вероникой Кравчук чужих материалов осуществлялось настолько в наглую, что она зачастую даже не удосужилась исправить ошибки, встречавшиеся в некоторых исходных материалах.

Так, В.В.Кравчук украла целые куски текста из вошедшей в сборник «Мировой опыт государственно-церковных отношений»[3] статьи Морено К. Педро «Свобода вероисповедания во Франции» (с.95-110).

 

Статья Морено К. Педро «Свобода вероисповедания во Франции» в сборнике «Мировой опыт государственно-церковных отношений» (1999 г.)

Статья В.Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы» в сборнике «Вероисповедная политика Российского государства» (2003 г.)

«В 1791 году французское правительство обнародовало Гражданскую Конституцию для духовенства, которая обязывала давать клятву на верность нации при посвящении в духовный сан. Этот документ де-факто прервал связи Католической Церкви Франции с Римом и создал государственную церковь» (с.95).

«…в 1791 г. правительство обнародовало Гражданскую конституцию для духовенства, которая обязывала давать клятву на верность нации при по­священии в духовный сан. Этот документ de facto прервал связи Католической церкви Франции с Римом и создал государственную церковь» (с.200).

«Французское государство защищает права человека, и,  таким образом, свободу вероисповедания, обеспечивая действие Конституции и Декларации о правах человека. Франция защищает права человека на всех принадлежащих ей территориях. Это обеспечивается отделами Министерства по государственным, общественным и городским делам, Министерства иностранных дел, Министерства по гуманитарной помощи и правам человека.

Пятая Республика ввела в 1958 году новую Конституцию, в которой была сохранена преамбула Конституции 1948 года, где заявлялось о приверженности Декларации о правах человека 1789 года. Правительство уважает права человека, и законодательная и судебная власть считаются эффективными средствами против нарушения  прав человека» (с.98)

«Французское государство защищает права человека и, в частности, сво­боду вероисповедания, обеспечивая действие Конституции и Декларации о правах человека. Франция защищает права человека на всех принадлежащих ей территориях. Это обеспечивается отделами Министерства по государствен­ным, общественным и городским делам, Министерства иностранных дел, Ми­нистерства по гуманитарной помощи и правам человека.

Пятая Республика ввела в 1958 г. новую Конституцию, в которой была сохранена преамбула Конституции 1948 г., где утверждалась приверженность Декларации о правах человека 1789 г. Правительство уважает права человека, и законодательная и судебная власть считаются эффективными средствами против нарушения названных прав» (с.204).

 

В последнем примере В.В.Кравчук даже не соизволила проверить действительную дату Конституции Французской Республики, о которой она пишет (не от 1948, а от 1946 г.).

Из того, что В.Кравчук была технической, формальной составительницей сборника «Мировой опыт государственно-церковных отношений», совершенно не следует, что она вправе воровать чужие материалы.

Следующий источник воровства Вероникой Кравчук материалов в ее анализе ситуации во Франции – статья известного французского ученого Д. Эрвьё-Леже, проректора по научной работе Высшей школы социальных наук, директора Центра комплексных исследований в области религии «Состояние религий во Франции»[4]. Эту статью В.Кравчук «передрала» чуть ли не полностью, лишь в одном месте сославшись интернет-сайт Посольства Франции, но не указав автора статьи, а между тем ставшая источником прямых заимствований Вероники Кравчук статья Д. Эрвьё-Леже была опубликована вовсе не анонимной. Авторство на сайте было указано, но его не указывает В.Кравчук, создавая обманчивое ощущение, что это она сама провела какие-то изыскания, пусть даже, на указанном сайте. Но раз формально какая-то ссылка есть, приводить этот фрагмент не будем. И без него есть множество материалов, наворованных Вероникой Кравчук для ее статьи из указанной статьи Д. Эрвьё-Леже.

 

Даниэль Эрвьё-Леже «Состояние религий во Франции» (2001 г. – дата перевода материала на русский язык и размещения на сайте Посольства Франции)

Статья В.Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы» в сборнике «Вероисповедная политика Российского государства» (2003 г.)

«Французская религиозная палитра характеризуется, несомненно, доминирующим положением католицизма в истории и национальной культуре страны. Тем не менее за этой первой констатацией сразу же следует вторая: Франция также является одной из наименее религиозных стран Европы, которая сама по себе отличается большей степенью секуляризации, чем какой-либо из других регионов мира. В последние годы эта картина обогатилась еще одним новым оттенком: во Франции, где проживает около 5 млн. мусульман, сформировалась крупнейшая в Европе исламская общность, претендующая отныне на полную интеграцию в национальную жизнь. За этими « тяжеловесными тенденциями » вырисовывается религиозный пейзаж, претерпевающий коренные изменения. Изменения, глубоко трансформирующие расклад « светского компромисса », который на протяжении уже целого столетия обеспечивал регулирование отношений в религиозной сфере в рамках республиканского государства» (с.1)

«Французская религиозная палитра характеризуется доминирующим по­ложением католицизма в истории и национальной культуре страны. Тем не менее за этой первой констатацией сразу следует вторая: Франция является одной из наименее религиозных стран Европы, которая в свою очередь отли­чается большей степенью секуляризации, чем какой-либо другой регион мира. В последние годы эта картина обогатилась еще одним оттенком: во Франции, где проживает около 5 млн. мусульман, сформировалась крупнейшая в Европе исламская общность, претендующая на полную интеграцию в национальную жизнь. За этими «тяжеловесными тенденциями» вырисовывается религиозный пейзаж, претерпевающий коренные изменения. Изменения, глубоко транс­формирующие расклад «светского компромисса», который на протяжении уже целого столетия обеспечивал регулирование отношений в религиозной сфере в рамках республиканского государства» (с.198).

«Вторая (и самая главная) заключается в том, что ислам стал второй религией во Франции. Присутствие ислама не является само по себе чем-то новым. Нет необходимости напоминать о значении исламского фактора в эпоху колониальной Франции и о том, что иммигранты из мусульманских стран с давних пор селились на территории метрополии. Но за последние 30 лет ситуация радикально изменилась, равно как изменилось и положение иммигрантов из стран Магриба, приехавших на работу во Францию. Окончательное укоренение их семей в принимающей стране и достижение совершеннолетия поколениями их детей, родившихся уже во Франции (имеющих в большинстве своем французское гражданство) способствуют образованию на длительное время мусульманской диаспоры, для которой возвращение на историческую родину представляется весьма сомнительным. Увеличение количества молитвенных домов, требование мусульман отводить им особые участки на кладбищах или признание права девушек носить головной платок в школе (о развернувшейся в связи с этим полемике широко известно), – все это наиболее выраженные проявления требования публичного признания места ислама в жизни страны» (с.4).

«Ислам, как уже отмечалось, стал второй религией во Франции. Само по себе присутствие ислама не является чем-то новым. Нет необходимости напо­минать о значении исламского фактора в эпоху колониальной Франции и о том, что иммигранты из мусульманских стран с давних пор селились на терри­тории метрополии. Но за последние тридцать лет ситуация радикально изме­нилась, равно как изменилось и положение иммигрантов из стран Магриба, приехавших на работу во Францию. Окончательное укоренение их семей в принимающей стране и достижение совершеннолетия поколениями их детей, родившихся уже во Франции (имеющих в большинстве своем французское гражданство), способствуют образованию на длительное время мусульман­ской диаспоры, для которой возвращение на историческую родину представ­ляется весьма сомнительным. Увеличение количества молитвенных домов, требование мусульман отводить им особые участки на кладбищах или призна­ние права девушек носить головной платок в школе (о развернувшейся в связи с этим полемике широко известно) - все это наиболее четко выраженные тре­бования публичного признания места ислама в жизни страны» (с.199).

«Ослабление французской католической церкви вовсе не означает, что исторические религиозные меньшинства остались в стороне от происходящих в настоящее время преобразований. И протестантизм, и иудаизм в свою очередь сталкиваются с большими проблемами переосмысления своего места в обществе. Во Франции насчитывается 600–700 тыс. протестантов, две трети из этого числа являются кальвинистами, приверженцами Реформатской церкви Франции, Индепендентских реформатских церквей и Реформатской церкви примирения Эльзаса и Лотарингии. Число лютеран составляет 200 тыс. человек» (с.2).

«Ослабление французской Католической церкви вовсе не означает, что исторические религиозные меньшинства остались в стороне от происходящих преобразований. И протестантизм, и иудаизм в свою очередь сталкиваются с проблемами переосмысления своего места в обществе. Во Франции насчиты­вается 600-700 тыс. протестантов, две трети из этого числа - кальвинисты, приверженцы Реформатской церкви Франции, Индепендентских реформат­ских церквей и Реформатской церкви примирения Эльзаса и Лотарингии. Лю­теран в стране 200 тыс.» (с.199).

«Французский иудаизм (600 тыс. – 700 тыс. адептов) также переживает сложные времена. Двухвековой опыт эмансипации и интеграции, трагические последствия геноцида и создание государства Израиль глубоко трансформировали условия утверждения еврейской самобытности в обществе, где выбор религии определяется личным решением каждого и более не зависит от семейной или общинной принадлежности и где растет число смешанных браков» (с.2).

«Французский иудаизм (600-700 тыс. адептов) также переживает слож­ные времена. Двухвековой опыт эмансипации и интеграции, трагические по­следствия геноцида и создание Государства Израиль глубоко трансформиро­вали условия утверждения еврейской самобытности в обществе, где выбор ре­лигии определяется личным решением каждого и более не зависит от семей­ной или общинной принадлежности и где растет число смешанных браков» (с.200).

«Хотя процент французов, твердо заявляющих, что они не верят в бога, несколько возрос (14%) за последние 20 лет, тем не менее значительно быстрее растет число тех, кто заявляет, что верят в «нечто всемогущее» или в некую сверхъестественную силу, затрудняясь дать этому точное определение» (с.3).

«Хотя процент французов, твердо заявляющих, что они не верят в Бога, за последние 20 лет несколько возрос (на 14%), значительно быстрее растет чис­ло тех, кто заявляет, что верит в «нечто всемогущее» или в некую сверхъесте­ственную силу, затрудняясь дать этому точное определение» (с.200).

«Но в то же время следует отметить рост числа приверженцев евангелического протестантизма, вероисповедания баптистов и пятидесятников, деятельность которых не ограничивается более рамками Народной цыганской миссии, появившейся во Франции в 1952 году и связанной с Федерацией протестантов Франции, насчитывающей в Европе около 100 тыс. членов» (с.2).

«Следует отметить рост числа приверженцев евангели­ческого протестантизма, вероисповедания баптистов и пятидесятников, дея­тельность которых не ограничивается более рамками Народной цыганской миссии, появившейся во Франции в 1952 г. и связанной с Федерацией протес­тантов Франции, насчитывающей в Европе около 100 тыс. членов» (с.199).

 

Жан Боберо, член учрежденной президентом Франции Жаком Шираком Комиссии Бернара Стази, почетный президент Высшей школы практических исследований (Сорбонна), известный многими своими научными трудами по светскости государства, светскости публичной службы и образования, – это еще один ученый, чьи труды подверглись частичному воровству Вероникой Кравчук.

На доктора Жана Боберо Вероника Кравчук сослаться даже и не подумала, хотя очевидны прямые заимствования. Нет даже робкой ссылки, что что-то взято с сайта Посольства Франции в России. Неужели В.Кравчук убеждена, что никто в России больше не знаком с трудами французских исследователей?

 

Боберо Жан. Светский характер государства (2001 г. – дата перевода материала на русский язык и размещения на сайте Посольства Франции)[5]

Статья В.Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы» в сборнике «Вероисповедная политика Российского государства» (2003 г.)

«Без сомнения, светскость не является исключительной характеристикой только французского государства: этот принцип в той или иной форме применяется и в других странах мира. Однако можно говорить о том, что светскость – это главным образом "французское изобретение", "внедрение" которого происходило в несколько этапов» (с.2).

«Без сомнения, светскость не есть исключительная характеристика толь­ко Французского государства: этот принцип в той или иной форме применяет­ся и в других странах мира. Однако можно говорить о том, что светскость — это главным образом «французское изобретение», «внедрение» которого про­исходило в несколько этапов» (с.200).

«Французская революция явилась отправной точкой в истории страны и всего, что касается прав человека. Известно, что французская Декларация 1789 года была провозглашена вскоре после появления аналогичных американских деклараций, но в совершенно иных условиях» (с.2).

«Французская революция явилась отправной точкой в истории страны и всего, что касается прав человека. Известно, что Декларация 1789 г. была про­возглашена вскоре после появления аналогичных американских деклараций, но в совершенно иных условиях» (с.200).

«Нейтралитет государства в отношении различных конфессий предусматривает, в частности, запрет на размещение религиозной символики на зданиях государственных учреждений, построенных после 1905 года. И если на первый взгляд кажется, что это ограничение лишь предполагает отказ от всякого "иконоборчества", то на самом деле оно идет гораздо дальше. Действительно, сегодня во Франции нет официальной религии, однако сохраняется все, что свидетельствует о той роли, которую религия сыграла в истории государства. Это, в частности, видно на примере календаря, в который во времена III Республики к четырем "обязательным" католическим праздникам (Рождество, Вознесение, Успение и День Всех Святых), объявленным нерабочими днями в 1802 году, были добавлены понедельник после Пасхи и Духов день. Таким образом, Франция не порывает со своими религиозными корнями. В то же время праздники, отмечаемые в других конфессиях, например в иудаизме, исламе или буддизме, учитываются только в том смысле, что в эти дни государственные служащие или учащиеся имеют право в индивидуальном порядке получить выходной на работе или не приходить в школу» (с.4).

«Нейтралитет государства в отношении различных конфессий преду­сматривает, в частности, запрет на размещение религиозной символики на зданиях государственных учреждений, построенных после 1905 г. И, если на первый взгляд кажется, что это ограничение лишь предполагает отказ от вся­кого «иконоборчества», то на самом деле оно идет гораздо дальше. Действи­тельно, сегодня во Франции нет официальной религии, однако сохраняется все, что свидетельствует о роли, которую религия сыграла в истории государ­ства. Это, в частности, подтверждает пример календаря, в который во времена Ш Республики к четырем «обязательным» католическим праздникам (Рожде­ство, Вознесение, Успение и День Всех Святых), объявленным нерабочими днями в 1802 г., были добавлены понедельник после Пасхи и Духов день. Та­ким образом, Франция не порывает со своими религиозными корнями. В то же время праздники, отмечаемые в других конфессиях, например, в иудаизме, исламе или буддизме, учитываются только в том смысле, что в эти дни государ­ственные служащие или учащиеся - приверженцы этих религий имеют право в индивидуальном порядке получить выходной на работе или не приходить в школу» (с.201-202).

«Хотя в большинстве случаев принцип равенства религий воплощается успешно, в его реализации тем не менее имеются три ограничения. Во-первых, он применяется не на всей территории страны: в трех департаментах на востоке Франции (Департаменты Верхний Рейн и Нижний Рейн (образующие Эльзас) и Мозель (входящий в состав Лотарингии), входивших в период с 1871 по 1918 год в состав Германии, сохраняется режим официально признанных религий. Эта местная правовая норма фактически является серьезным отступлением от общенационального законодательства, однако она не приводит к каким-либо конфликтным ситуациям, по крайней мере сегодня. Во-вторых, на практике государственные органы власти вынуждены учитывать, сколько верующих в той или иной конфессии. Так, например, на государственном телевидении религиозные программы предусмотрены лишь для таких конфессий, как католицизм, протестантство, православие, иудаизм, ислам и буддизм. Разумеется, невозможно расширять до бесконечности этот список, открывая все новым и новым религиям доступ к государственным телеканалам. Наконец, в-третьих, согласно закону, целью религиозного объединения является "исключительно отправление культа". Хотя в юридической практике это положение трактуется не слишком строго, одного лишь факта организации деятельности, связанной с религиозным культом, еще не достаточно для образования объединения, подпадающего под действие закона 1905 года. Государственный совет не признает в качестве религиозных объединения, занимающиеся редакционно-издательской или лечебной деятельностью» (с.4).

«Хотя в большинстве случаев принцип равенства религий воплощается успешно, в его реализации имеются три ограничения. Во-первых, он применя­ется не на всей территории страны: в трех департаментах на востоке Франции, (Верхний Рейн, Нижний Рейн и Мозель), входивших с 1871 по 1918 г. в состав Германии, сохраняется режим официально признанных религий. Эта местная правовая норма фактически является серьезным отступлением от общенацио­нального законодательства, однако она не приводит к каким-либо конфликт­ным ситуациям, по крайней мере сегодня. Во-вторых, на практике государст­венные органы власти вынуждены учитывать, сколько верующих в той или иной конфессии. Так, например, на государственном телевидении религиоз­ные программы предусмотрены лишь для таких конфессий, как католицизм, протестантизм, православие, иудаизм, ислам и буддизм. Разумеется, невоз­можно расширять до бесконечности этот список, открывая новым религиям доступ к государственным телеканалам. Наконец, в-третьих, согласно закону, целью религиозного объединения является «исключительно отправление куль­та». Хотя в юридической практике это положение трактуется не слишком строго, одного лишь факта организации деятельности, связанной с религиоз­ным культом, недостаточно для образования объединения, подпадающего под действие закона 1905 г. Государственный совет не признает в качестве религи­озных объединения, занимающиеся редакционно-издательской или лечебной деятельностью» (с.202).

«Светский нейтралитет, принцип непризнания никакой религии в качестве официальной предполагает отказ от прямого государственного финансирования церкви и выплаты жалованья ее служителям. Однако наряду с этим во Франции существует институт духовной службы капелланов, субсидируемый государством, действует весьма гибкое законодательство в сфере завещательного права, предусмотрены налоговые льготы для дарений недвижимого имущества культового назначения, переданного в распоряжение церкви в 1905 году. Отметим также, что в последнее время государству удавалось находить решения, которые способствовали возведению новых мечетей при соблюдении принципа непризнания никакой религии в качестве официальной и принципа свободы религиозных отправлений» (с.4).

«Светский нейтралитет, принцип непризнания никакой религии в качест­ве официальной предполагает отказ от прямого государственного финансиро­вания церкви и выплаты жалованья ее служителям. Однако наряду с этим во Франции существует институт духовной службы капелланов, субсидируемый государством, действует гибкое законодательство в сфере наследственного права, предусмотрены налоговые льготы для дарения недвижимого имущества культового назначения, переданного в распоряжение церкви по закону 1905 г. Отметим также, что в последнее время государству удавалось находить реше­ния, которые способствовали возведению новых мечетей при соблюдении принципа непризнания никакой религии в качестве официальной и принципа свободы религиозных отправлений» (с.202).

«Как правило, свободное и публичное проявление религиозных убеждений не вызывает каких-либо проблем, поскольку эта свобода является составной частью свободы выражения мнений, обеспеченной серьезными законодательными гарантиями» (с.4).

«Как правило, свободное и публичное проявление религиозных убежде­ний не вызывает каких-либо проблем, поскольку эта свобода является состав­ной частью свободы выражения мнений, обеспеченной серьезными законода­тельными гарантиями» (с.203).

«Это относится, например, к вопросу о свободе совести. С точки зрения культурной традиции это право предполагает, что человек может свободно придерживаться атеистических убеждений, быть безразличным к вопросам веры, исповедовать взгляды, в которых одновременно сочетаются постулаты нескольких религиозных верований, быть сторонником одной из тех религий, которые относятся к официально признанным, или какой-либо другой религии и т. д. Это право основано на свободе личных, внутренних убеждений человека: никого нельзя принуждать к выражению своих религиозных или философских взглядов. Поэтому упоминание об исповедуемой религии при проведении переписей населения запрещено, а в смутное время. Государственный совет в одном из своих решений напомнил, что никто не имеет права обязывать человека указывать принадлежность к определенной конфессии при поселении в гостиницу» (с.3).

«Вышесказанное относится, например, к вопросу о свободе совести. С точки зрения культурной традиции, это право предполагает, что человек мо­жет свободно придерживаться атеистических убеждений, быть безразличным к вопросам веры, исповедовать взгляды, в которых одновременно сочетаются постулаты нескольких религиозных верований, быть сторонником одной из тех религий, которые относятся к официально признанным, или какой-либо другой религии и т. д. Это право основано на свободе личных, внутренних убеждений человека: никого нельзя принуждать к выражению своих религи­озных или философских взглядов. Поэтому упоминание об исповедуемой ре­лигии при проведении переписей населения запрещено. Никто не имеет права обязывать человека указывать принадлежность к определенной конфессии, например, при поселении в гостиницу» (с.201).

«…основополагающие принципы светскости: свобода совести и религиозных отправлений, свобода организации церквей, отказ от признания какой-либо церкви в качестве официальной и равенство церквей перед законом, свобода открытого выражения религиозных убеждений. К этим принципам следует также добавить светскость государственных институтов, в частности школы, и свободу просвещения. По многим вопросам во французском обществе установился консенсус, и по этой причине предусмотренные законом положения применяются лишь в чрезвычайных обстоятельствах. Что же касается других, особенно вновь возникающих проблем, то здесь формирование гражданской законодательной базы и юридической практики сопровождается дискуссией в обществе» (с.3).

«…следующие основополагающие принципы: свобода совести и религи­озных отправлений; свобода организации церквей; отказ от признания какой-либо церкви в качестве официальной и равенство церквей перед законом; сво­бода открытого выражения религиозных убеждений. К этим принципам сле­дует также добавить светскость государственных институтов, в частности школы, и свободу просвещения. По многим вопросам во французском обще­стве установился консенсус, и по этой причине предусмотренные законом по­ложения применяются лишь в чрезвычайных обстоятельствах. Что же касается других, особенно вновь возникающих проблем, то формирование гражданской законодательной базы и юридической практики сопровождается дискуссией в обществе» (с.201).

«Вопросы, связанные со светским характером системы образования, стали недавно объектом оживленной дискуссии в обществе в связи с проблемой ношения в школе головного платка девочками-мусульманками. Противники ношения платка настаивали на необходимости проводить различие между верованиями и знаниями, а также подчеркивали, что ношение девочками ритуального предмета одежды противоречит принципу равноправия мужчин и женщин. Те же, кто призывал согласиться с ношением платка, отмечали, что процесс передачи знаний носит объединяющий характер, но в то же время не противоречит наличию своеобразия и что ношение платка может иметь различные символические значения. Эта дискуссия, проходившая весьма бурно, дала возможность публично обсудить проблемы, представляющие чрезвычайную важность для демократического общества. В решении, принятом Государственным советом, устанавливается, что ношение в школе предметов одежды, свидетельствующих о принадлежности к определенной конфессии, вступает в противоречие с принципом светскости только в том случае, если носит подчеркнуто-показной характер, связано с пропусками школьных занятий, прозелитизмом и нарушением порядка. Это означает, что каждый конкретный случай должен рассматриваться особо» (с.5).

«Вопросы, связанные со светским характером системы образования, ста­ли недавно объектом оживленной дискуссии в обществе в связи с проблемой ношения в школе головного платка девочками-мусульманками. Противники ношения платка настаивали на необходимости проводить различие между ве­рованиями и знаниями, а также подчеркивали, что ношение девочками риту­ального предмета одежды противоречит принципу равноправия мужчин и женщин. Те же, кто призывал согласиться с ношением платка, отмечали, что процесс передачи знаний носит объединяющий характер, но в то же время не противоречит наличию своеобразия и что ношение платка может иметь раз­личные символические значения. Эта дискуссия, проходившая весьма бурно, дала возможность публично обсудить проблемы, представляющие чрезвычай­ную важность для демократического общества. В решении, принятом Госу­дарственным советом, устанавливается, что ношение в школе предметов оде­жды, свидетельствующих о принадлежности к определенной конфессии, всту­пает в противоречие с принципом светскости только в том случае, если носит подчеркнуто показной характер, связано с пропусками школьных занятий, прозелитизмом и нарушением порядка. Это означает, что каждый конкретный случай должен рассматриваться особо» (с.203).

«В рамках проблематики, связанной с гарантированной законом свободой просвещения, обсуждался и такой вопрос: может ли государство предоставлять финансовые средства частным учебным заведениям? В конце концов возобладала практика, предусмотренная законом Дебре 1959 года, в соответствии с которой значительные субсидии выделяются тем частным школам, которые заключают с государством договор. По условиям договора эти школы получают возможность реализовывать свои собственные педагогические проекты, но при этом обязуются выполнять программы, утвержденные Министерством национального образования, и обеспечивать реализацию принципа свободы совести. Следует отметить, что в сфере образования установленные законом основополагающие принципы на практике зачастую трактуются по-разному. Это вполне логично, так как светскость предполагает не только свободу вероисповедания в широком понимании (включающем свободу отправления религиозного культа и проявления религиозных убеждений), но и свободу мысли, которая означает одинаковое отношение к религиозной вере и неверию, а также обеспечение доступа к знаниям, позволяющим критически относиться к различного рода догматическим и целостным идеологическим системам. Начальное, среднее и высшее образование гарантирует реализацию такой свободы мысли, и поэтому, согласно Конституции Франции, "организация бесплатного и светского публичного образования" является долгом государства» (с.5).

«В рамках проблематики, связанной с гарантированной законом свобо­дой просвещения, обсуждался и такой вопрос: может ли государство предос­тавлять финансовые средства частным учебным заведениям. В конце концов возобладала практика, предусмотренная законом Дебре 1959 г., в соответствии с которой значительные субсидии выделяются тем частным школам, которые заключают с государством договор. По условиям договора .эти школы полу­чают возможность реализовывать свои собственные педагогические проекты, но при этом обязуются выполнять программы, утвержденные Министерством национального образования, и обеспечивать реализацию принципа свободы совести. Следует отметить, что установленные законом основополагающие принципы в сфере образования зачастую трактуются по-разному. Это вполне логично, так как светскость предполагает не только свободу вероисповедания в широком понимании (включающем свободу отправления религиозного культа и проявления религиозных убеждений), но и свободу мысли, которая означает одинаковое отношение к религиозной вере и неверию, а также обеспечение доступа к знаниям, позволяющим критически относиться к различно­го рода догматическим и целостным идеологическим системам. Начальное, среднее и высшее образование гарантирует реализацию такой свободы мысли, и поэтому, согласно Конституции, «организация бесплатного и светского пуб­личного образования» является долгом государства» (с.203-204).

 

Таким образом, по ситуации во Франции у «религиоведа» Вероники Кравчук почти не оказалось собственных мыслей, практически весь ее материал по Франции – ворованный у других авторов, что совершенно четко было обосновано выше. И нигде ни одной ссылки на конкретных авторов, у которых В.Кравчук украла тексты! Те же немногие мысли авторства В.Кравчук относительно Франции, что все-таки в нескольких местах можно было обнаружить, характеризуют невежество В.Кравчук в правовых вопросах (об этом – ниже).

Собственно, компиляция в определенных ситуациях может быть вполне приемлемым научным методом – когда, например, необходимо составить какой-то отчет, краткую аналитическую справку, выборку публикаций и т.п. Но составление компиляции предполагает какой-то авторский вклад и наличие ссылок на источники, которые были использованы в компиляции. В работах В.Кравчук (к слову, не только подвергшаяся анализу в данном отзыве) отлично видно явное воровство чужих текстов.

Однако проявление манеры В.Кравчук воровать чужие тексты не ограничилось только разделом по Франции.

В разделе по Великобритании В.Кравчук наворовала текстов у Петера Кампера[6]. В случае с Петером Кампером Вероника Кравчук целых три раза сослалась на его статью, поэтому те фрагменты, которые отмечены этими ссылками, рассматривать не будем, а обратим внимание на те, фрагменты, которые В.Кравчук заимствовала у Петера Кампера, а ссылку поставить не пожелала. Трех ссылок в начале раздела В.Кравчук о Великобритании, содержащего много заимствований авторских текстов Петера Кампера, явно недостаточно для того, чтобы чужие авторские права не были нарушены.

 

Статья Петера Кампера «Религиозная свобода в Великобритании» в сборнике «Мировой опыт государственно-церковных отношений» (1999 г.)

Статья В.Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы» в сборнике «Вероисповедная политика Российского государства» (2003 г.)

«Во-первых, официальная церковь Великобритании напоминает правителям государства о высшей, божественной власти над ними. Во-вторых, официальная церковь имеет по отношению к  государству определенные обязанности, которых не имеют независимые церкви, в-третьих, связи между государством и церковью в Великобритании необходимо сохранять, так как они имеют историческую ценность. В-четвертых, официальную церковь необходимо защищать во имя той роли, которую она играет в неписанной Британской Конституции» (с.78).

«…во-первых, официальная церковь Великобритании напоминает ее монар­хам о высшей, божественной власти над ними; во-вторых, она имеет по отно­шению к государству определенные обязанности, которых не имеют незави­симые церкви; в-третьих, связь между государством и Англиканской церковью имеет историческое значение, закрепляет ценность традиции; в-четвертых, официальную церковь необходимо защищать вследствие той роли, которую она играет в неписаной британской конституции» (с.164).

«В разделе 76 Акта об образовании 1944 года говорится, что дети должны получать образование в соответствии с желанием их родителей, если эти желания не препятствуют эффективности образования и не влекут дополнительных общественных расходов. Право родителей выбирать образование для своих детей было подтверждено законом 1980 года» (с.73).

«В разделе 76 Акта об об­разовании 1944 г. сказано, что дети должны получать образование в соответствии с желанием их родителей, если эти желания не препятствуют эффективно­сти образования и не влекут дополнительных общественных расходов. Право родителей выбирать образование для своих детей было подтверждено законом 1980 г.» (с.166-167).

«Раздел 6 Акта о реформе образования 1988 года говорит, что все дети, обучающиеся в государственных школах, должны ежедневно присутствовать на коллективном богослужении. В школах графств (в которых обучаются 75% детей Англии и Уэльса) богослужение должно быть христианским в широком смысле слова и не иметь черт, характеризующих определенное направление христианской религии» (с.76).

«В разделе 6 Акта о реформе образования 1988 г. говорится, что все дети, обучающиеся в государ­ственных школах, должны ежедневно присутствовать на коллективном бого­служении. В школах графств (где обучается 75% детей Англии и Уэльса) бо­гослужение должно быть христианским в широком смысле слова и не иметь черт, характеризующих определенное направление христианской религии» (с.167).

 

Еще авторы, у которых В.Кравчук «заимствовала» без ссылок тексты (хотя и с некоторой маскировкой) – Ферарри Сильвио[7] (с.117 у Ферарри Сильвио и с.178 у Кравчук) и М.Н.Костикова[8] (с.273-274 у М.Н.Костиковой и с.188 у В.Кравчук), чьи статьи были опубликованы в уже упомянутом сборнике «Мировой опыт государственно-церковных  отношений».

В анализируемой статье В.Кравчук еще много «заимствований» у других авторов, которые она выдает за свои авторские тексты. Но дальнейшее их выявление является для данного документа явно уже излишним. Вынесенный в название раздела вывод, о том, что религиовед Вероника Кравчук занимается воровством чужих результатов научной деятельности и фрагментов чужих публикаций, нарушая авторские права других авторов, обоснован и подтвержден множественными конкретными примерами. Возникает вопрос: сколько государственных средств получила В.Кравчук за свою лженаучную деятельность, выражающуюся в воровстве чужих материалов и выдаче их за свои научные наработки?

Можно предположить, что собственная неспособность писать научные статьи и собственная научная некомпетентность стали причинами присвоения В.Кравчук чужого авторства (плагиат).

 

2. Правовая безграмотность В.Кравчук

Статья В.Кравчук изобилует выражениями типа «правовые вопросы», «с конституционно-правовой точки зрения» и т.п., но анализ содержания ее статьи выявляет полную правовую безграмотность В.В.Кравчук, ее невежество даже в элементарных вопросах правового регулирования отношений между государством и религиозными объединениями. Интересно, что юридически безграмотная В.Кравчук, называющая себя религиоведом, как раз религиоведческими работами российской науке и неизвестна. Основная область, в которой В.Кравчук пытается себя позиционировать в качестве специалиста – правоотношения и правовое регулирование в сфере отношений между государством и религиозными объединениями. Но одного самоназвания себя специалистом явно мало.

Особенно поражают ее «познания» в международном праве. Так, Международный пакт о гражданских и политических правах В.В.Кравчук называет «международным соглашением о гражданских и политических свободах 1996 г. (ратифицировано в 1981 г.)»[9]. Следует отметить, что, как пишет В.Кравчук, указанный неизвестный акт был принят в 1996 г., а ратифицирован этот акты был в 1981 г., то есть за 15 лет до его принятия! Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. В.Кравчук называет «европейской конвенцией по правам человека (ратифицирована в 1973 г.)»[10]. Это – мелочи лишь для религиоведа В.Кравчук.

Французскую Декларацию прав человека и гражданина от 26 августа 1789 г. В.Кравчук называет «декларацией о правах человека». Пишет, что эта декларация является «присоединенной»[11] к конституции, сама, наверно, не понимая, что хочет этим сказать.

Упоминая Конституцию Франции, В.Кравчук не пожелала с ней даже ознакомиться, как следствие – в тексте ее статьи[12] ошибочное утверждение о том, что светскость государства во Франции закреплена в статье 2 Конституции Франции. Данная характеристика закреплена в статье 1 Конституции Франции, изменения были внесены несколько лет назад, и Кравчук могла бы об этом знать, тем более что ссылается на уже отредактированный текст Конституции Франции в трехтомнике европейских конституций.

Предметом регулирования Закона Франции от 1 июля 1901 г. «О контракте объединения» является не «свобода собраний», как ошибочно пишет В.Кравчук, а правовой статус и деятельность ассоциаций. Статья 2 этого закона, на которую ссылается В.Кравчук, устанавливает: «Ассоциации лиц смогут свободно образовываться без предварительного разрешения и уведомления, но они будут пользоваться юридической правосубъектностью, только если они соотносимы с распоряжениями статьи 5»[13]. Что здесь сказано о свободе собраний? Ничего. Если для В.Кравчук синонимичны термины «собрание» и «ассоциация», то это также характеризует ее как специалиста, точнее – лжеспециалиста.

Базовый для обсуждаемых вопросов Закон Франции от 9 декабря 1905 г. о разделении церквей и государства[14] практически проигнорирован В.Кравчук.

Утверждение В.В.Кравчук, что «согласно закону, целью религиозного объединения является исключительно отправление культа»[15], ошибочно. Статья 19 Закона Франции от 9 декабря 1905 г. о разделении церквей и государства, закрепила, что религиозные организации «должны иметь целью только занятие религией». Смешение очевидно различных понятий «религиозная деятельность» (занятие религией) и «отправление культа» характеризует В.Кравчук уже как религиоведа.

Все это вызвано, с одной стороны, незнанием Вероникой Кравчук указанных актов, а с другой – непониманием их содержания (в том случае, если она откуда-то переписывает умозаключения об указанных актах).

В.Кравчук пишет: «…светскость предполагает не только свободу вероисповедания в широком понимании (включающем свободу отправления религиозного культа и проявления религиозных убеждений), но и свободу мысли, которая означает одинаковое отношение к религиозной вере и неверию, а также обеспечение доступа к знаниям, позволяющим критически относиться к различно­го рода догматическим и целостным идеологическим системам»[16]. Светскость здесь совершенно ни причем. Формальное равенство последователей разных учений, теорий, концепций, систем (равно и моральных) перед законом – это одно, а роль и оценка разных учений, теорий, концепций, систем морали в обществе – другое. В зависимости от этой оценки государство считается или не считается со всеми этими теориями и системами морали. В частности, обеспечивает возможность изучать и приобщаться к тем, которые общество считает значимыми, необходимыми для себя, в том числе религиозными. Государство не может и не должно поддерживать безразличие или одинаковое отношение к религиозной вере и неверию. Доступ к знаниям, позволяющим критически относиться к «различно­го рода догматическим и целостным идеологическим системам», должен обеспечиваться государством ничуть не в большей мере, чем доступ к знаниям, обеспечивающим ознакомление или приобщение личности к этим же «различного рода догматическим и целостным идеологическим системам» по свободному выбору граждан, родителей учащихся и их самих.

Собственно, это – всего лишь малая часть примеров из статьи В.Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы», выявляющих ее невежество в правовых вопросах. Множество замечаний есть не только по разделу о Франции, но и по другим разделам ее статьи.

Материал В.Кравчук, приведенный в пособии «Вероисповедная политика Российского государства», с правовой точки зрения, содержит множество ошибок и выявляет правовое невежество В.Кравчук. С учебно-методической точки зрения, подвергнутый анализу материал представляет собой неудобоваримую путаницу из украденных В.Кравчук у других авторов материалов, научно несостоятелен и не может использоваться в образовательном процессе. Использование материала В.Кравчук в образовательном процессе нанесет ущерб формированию знаний обучающихся о фактическом положении в области правового регулирования и практического осуществления отношений между государством и религиозными объединениями.

Вывод.

Статья религиоведа В.Кравчук «Государственная вероисповедная политика в странах современной Европы» в сборнике «Вероисповедная политика Российского государства» является юридически безграмотной и представляет собой бездумную компиляцию текстов, наворованных Вероникой Кравчук у других авторов.

 

Доктор юридических наук, профессор

М.Н. Кузнецов

 



[1] Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие / Кафедра религиоведения РАГС. М.: Изд-во РАГС, 2003. С.160-206.

[2] Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие. С.206.

[3] Мировой опыт государственно-церковных  отношений: Учебн. пособие / Под общ. ред. д. ф. н., проф. Н.А. Трофимчука. 2-е изд., дополн. и перераб. М.: Изд-во РАГС, 1999.

[4] Даниэль Эрвьё-Леже. Состояние религий во Франции // Сайт Посольства Франции в России (http://www.ambafrance.ru), август 2001 г.

[5] Боберо Жан. Светский характер государства // Франция сегодня: справки и анализ

(http://www.ambafrance.ru/rus/looks/france_today/laicite.asp), январь 2001 г.

[6] Петер Кампер. Религиозная свобода в Великобритании // Мировой опыт государственно-церковных  отношений: Учебн. пособие / Под общ. ред. д. ф. н., проф. Н.А. Трофимчука. 2-е изд., дополн. и перераб. М.: Изд-во РАГС, 1999. С.48-80.

[7] Ферарри Сильвио. Церковь и государство в Западной Европе: итальянская модель // Мировой опыт государственно-церковных  отношений: Учебн. пособие / Под общ. ред. д. ф. н., проф. Н.А. Трофимчука. 2-е изд., дополн. и перераб. М.: Изд-во РАГС, 1999. С.110-130.

[8] Костикова М.Н., Кудрина Т.А. Государственно-церковные отношения в области образования в Германии: законодательно-правовые аспекты // Мировой опыт государственно-церковных  отношений: Учебн. пособие / Под общ. ред. д. ф. н., проф. Н.А. Трофимчука. 2-е изд., дополн. и перераб. М.: Изд-во РАГС, 1999. С.271-291.

[9] Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие. С.205.

[10] Там же. С.205.

[11] Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие. С.204.

[12] Там же. С.204

[13] Journal Officiel, 2.07.1901;  с изменения и дополнениями, введенными законами от 4.12.1902, 17.07.1903 и 2.07.1913, декретами от 23.10.1935, 12.04.1939 и 1.09.1939, законами от 3.09.1940, №505 от 8.04.1942, №48-1001 от 23.06.1948, №71-604 от 20.07.1971, №81-909 от 9.10.1981, №87-571 от 23 июля 1987 г., №92-1336 от 16 декабря 1992 г., Ордонансом №2000-916 от 19 сентября 2000 г., Законом №2001-616 от 11 июля 2001 г.

[14] (Journal official, 11.12.1905; с изменениями и дополнениями, введенными законами от 28.03.1907, 13.04.1908, 19.07.1909, 31.12.1913, Декретом-законом от 04.04.1934, Законом от 25.12.1942, Декретом №66-388 от 13.06.1966, законами №73-4 от 02.01.1973 и №98-546 от 02.07.1998).

[15] Там же. С.202.

[16] Вероисповедная политика Российского государства: Учебное пособие. С.203-204.

Hosted by uCoz